Потеряв близкого человека, доктор Джимми перестал следовать привычным правилам. Вместо мягких, заранее подготовленных фраз он начал говорить пациентам чистую правду — ту, что годами крутилась у него в голове во время сеансов. Его слова были резкими, порой жестокими, лишёнными профессионального лоска. Но странным образом эта грубая честность задевала в людях что-то важное. Одних она выводила из оцепенения, других заставляла наконец взглянуть в лицо своим проблемам. Жизни пациентов, казалось, обретали неожиданный поворот. А сам Джимми, наблюдая за последствиями своих слов, начал медленно выходить из скорлупы собственного горя, обнаруживая в этом хаотичном методе не только разрушение, но и странное, болезненное исцеление — для всех, включая его самого.